— А вы его не знаете?

— Нет.

— Вы не знаете, что он владелец косметической фирмы «Милена»?

Что он знал о косметике? И что мог узнать о ней от г-жи Мегрэ, которая лишь иногда пользовалась пудрой?

— Сколько ему лет?

— Года сорок четыре, может, сорок пять. Он так молодо выглядит…

Она покраснела — наверное, чуть-чуть влюблена в хозяина.

— А его жена?

— Наклонитесь немного и увидите ее портрет над камином.

Голубое вечернее платье. Голубое и розовое, видимо, цвета этого дома, как и полотен Мари Лорансен.

— Кажется, лифт…

У горничной невольно вырвался вздох облегчения.

Она подбежала к двери и вполголоса заговорила с хозяевами. Молодая, элегантная и на вид беззаботная пара, вернувшаяся из театра домой, они издали бросали взгляды на незнакомца в намокших брюках и ботинках, который, пытаясь скрыть смущение, неловко поднялся со стула. Мужчина скинул серый плащ, под которым был смокинг; у его жены под леопардовым манто было вечернее серебристое платье. От Мегрэ их отделяло метров десять. Батийль быстро и энергично подошел первым, жена — за ним.

— Мне сказали, вы комиссар Мегрэ? — негромко осведомился он, нахмурив брови.

— Верно.

— Если не ошибаюсь, вы возглавляете отдел Уголовной полиции?

Последовала короткая неловкая пауза, во время которой г-жа Батийль пыталась догадаться, в чем дело; она уже не была в том беззаботном настроении, как несколько мгновений назад, когда перешагнула порог.

— Странно! В такое время… Вы, случайно, не по поводу моего сына?

— Вы ждете неприятных известий?

— Вовсе нет. Но давайте не здесь. Пройдем в кабинет.

Кабинет был последним в ряду комнат, выходивших в гостиную. Впрочем, настоящий кабинет Батийля находился, видимо, в другом месте — в здании фирмы «Милена», мимо которого Мегрэ часто проезжал по авеню Матиньон. Стены кабинета были заставлены книжными шкафами из очень светлого дерева — лимонного или кленового. Светло-бежевые кожаные кресла, такой же бювар на письменном столе. Рядом — фото в серебряной рамке: г-жа Батийль и две детские головки — мальчик и девочка.